Сергей Бубелев, общественный деятель, спикер, эксперт в сфере некоммерческого сектора и развития гражданского общества — о реабилитации бойцов, волонтёрстве, работе с молодежью и важности открытости для некоммерческого сектора.
— Сергей, расскажите, как вы пришли к некоммерческой деятельности и чем занимается ваш фонд?
Я занимаюсь общественной и благотворительной деятельностью более десяти лет. С момента начала СВО мы на регулярной основе оказывали гуманитарную помощь Донецкой и Луганской народным республикам, а также воинским подразделениям, участвующим в специальной военной операции. Кроме того, фонд активно поддерживает патриотические инициативы в сотрудничестве с партнерами.
— В каких направлениях сегодня фонд осуществляет свою работу?
У нас два ключевых направления. Первое — это реабилитационная помощь военнослужащим, включая тех, кто уже завершил службу в зоне СВО. Второе — патриотическое воспитание молодежи. Оба направления крайне актуальны сегодня.
— Что для вас значит быть патриотом?
Патриотизм — это не просто слова. Это действия. В 90-х патриотизм был не в моде. Был кризис идентичности, молодёжь была предоставлена сама себе. Старая идеология себя изжила, а новая еще не была сформирована. С начала 2000-х началось возвращение национального самосознания, и мы стали работать с молодежью — через мероприятия, поддержку акций, спортивные и культурные проекты. Сегодня у молодёжи есть реальные поводы гордиться страной. И это очень важно.
— А как вы вовлекаете молодежь в деятельность фонда?
Основной формат — волонтёрство. Молодёжь помогает нам в сборке и упаковке гуманитарной помощи для зоны СВО. Мы регулярно приглашаем молодых ребят поучаствовать в акциях и мероприятиях, познакомиться с военнослужащими, которые приезжают в фонд. Это живое соприкосновение с настоящими историями. И это и есть настоящая гражданская миссия и реальный патриотизм.
— А кроме волонтерства, что молодежь может получить от участия в фонде?
Для них это не только помощь другим, но и развитие себя. Это возможность расти как личность, учиться сочувствию, ответственности, самореализации. Мы хотим, чтобы каждый молодой человек мог найти своё дело — помогая пожилым, животным, семьям или военнослужащим.
— Вы упомянули, что фонд занимается реабилитацией военнослужащих и их семей. В чем суть этих программ?
Сейчас это индивидуальная и точечная помощь, но мы разрабатываем комплексную программу, в которую войдет — медицинская, психологическая, трудовая и социальная реабилитация. После тяжёлых ранений нужна долгая поддержка — восстановление, адаптация, трудоустройство. И помощь требуется не только бойцам, но и их семьям: жёнам, детям, родителям. Опыт работы нашего Фонда показал, то что 1-2 месяца для реабилитации недостаточно, и чтобы вернуть бойца в качестве полноценного члена общества необходима комплексная поддержка и рассчитанная на более длительный срок от 6 до 9 месяцев.
— С какими трудностями чаще всего сталкиваются бойцы при возвращении к гражданской жизни?
Многие возвращаются с травмами — как физическими, так и психологическими. Кого-то приходится заново обучать профессии. У кого-то после СВО меняется восприятие жизни, меняется система ценностей и координат, а работа помогает восстановиться и почувствовать себя нужным своей семье и востребованным членом этого общества. Самое важное — чтобы человек не остался один на один со своей проблемой. Важно оказать ему максимальное сопровождение и поддержку на всех этапах реабилитации и в последующем обеспечить социализацию.
— С кем вы сотрудничаете для реализации таких программ?
С медицинскими центрами, психологическими службами и социальными учреждениями. Особенно нуждаемся в помощи центров, готовых работать с семьями бойцов. Это очень тонкая, кропотливая работа, иногда сложнее, чем с самими военнослужащими. Мы всегда открыты для партнёрства.
— Как сегодня устроено финансирование работы фонда?
Финансирование фонда идет за счет наших партнеров и частные пожертвования от граждан. Сегодня мы работаем в формате «адресной помощи» — предприниматели оплачивают конкретные счета по обращениям от подразделений и граждан. Для нас это более прозрачный и удобный формат работы. Учитывая недоверие после появления недобросовестных организаций в начале СВО, такая модель помогает восстановить репутацию НКО в обществе, особенно тех кто плотно работает по теме СВО, социализации и реабилитации бойцов и их семей.
— Какие изменения вы видите в отношении общества к благотворительности?
Сегодня бизнес всё чаще требует прозрачности.
Вопрос доверия — ключевой для НКО. С началом СВО появилось множество частных инициатив по сбору средств, но, к сожалению, не все они были добросовестными. Это серьёзно ударило по репутации всего сектора. Если раньше можно было просто перечислить средства, то теперь важно показать, куда именно они пошли. И на мой взгляд это правильно. Сегодня предприниматели и частные доноры предъявляют к благотворительным организациям высокий уровень требований: полная прозрачность, отчётность, конкретика.
Мы действуем как операторы: получаем заявку, ищем партнёра, оформляем документы, передаём помощь, предоставляем отчет партнеру о проделанной работе. Такая модель требует больше усилий, но она восстанавливает доверие.
— Как вы оцениваете поддержку НКО со стороны государства и бизнеса?
НКО всегда были на передовой. Особенно это стало заметно с начала СВО — когда государственная машина была не готова к масштабным вызовам. Мы начали действовать первыми. Государство нас заметило, подключилось, помогло систематизировать помощь. Бизнес тоже сыграл важную роль: закрыл тот временной разрыв, когда государство не успевало. Их участие критически важно.
— Какую роль в вашей работе играет информационная открытость?
Огромную. Сегодня быть медийным — это вопрос выживания для НКО. Люди не будут помогать тем, кого не знают и не понимают. Если ты не рассказываешь о себе — значит, тебя просто не существует. Это не про саморекламу, это про доверие. И мы это осознали.
— Вы считаете себя медийной личностью?
На данный момент — нет. Но я над этим работаю. Появляюсь в интервью, веду соцсети, планируем снимать короткие видеосюжеты о наших поездках и акциях. Это нужно не мне лично, а фонду, людям, которым мы помогаем. Информационная открытость напрямую влияет на возможности привлечения помощи. Сегодня медийность становится обязательным инструментом для устойчивого развития и наш Фонд начал развивать информационную работу: мы рассказываем о проектах, публикуем отчёты, показываем видео с участниками, объясняем, как можно помочь. Это не про рекламу, это про легитимность. Чем прозрачнее организация, тем выше доверие к ней — как со стороны общества, так и со стороны государства и бизнеса.
— Что бы вы посоветовали другим руководителям НКО?
Не бойтесь говорить о себе. Да, мы выросли с мыслью, что делать добро надо тихо. Но сегодня это не работает. Сегодня — если ты не говоришь, значит, ты ничего не делаешь. Надо показывать, рассказывать, делиться — чтобы доверяли. Быть максимально информационно открытым, чтобы приходили партнеры и появлялись новые возможности и ресурсы для работы организации.
— Что вы хотите сказать тем, кто хочет помогать, но не знает с чего начать?
Просто начните действовать. Найдите организацию, которой доверяете, откликнитесь на ее инициативу и станьте волонтером. Для этого можно воспользоваться крупнейшей в России платформой добрых дел www.dobro.ru, где сегодня практически все НКО имеют свои странички. Даже 100 рублей, даже 1 час волонтерства — это вклад в развитие гражданского общества.
А мы, как фонд, всегда открыты к новым партнерам и желающим принять участие в работе фонда.
Мы ждём новых волонтёров, партнёров, просто неравнодушных людей.